ФРЕДДИ КРЮГЕР И ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ 

Глава 1

Крюгер в Парижской Опере

В Парижской Опере был аншлаг. Давали "Фауста" Шарля Гуно.

В партии Маргариты выступала восхитительная и неотразимая Кристина Доэ. Злые языки утверждали, что в ее любовниках числится сам Призрак Оперы. Однако никто не мог привести тому доказательств, да и существование самого призрака оставалось еще под большим вопросом; музыкальные критики склонялось к мысли, что слухи о пресловутом призраке распространяются исключительно с целью рекламы и не без ведома директора Оперы.

Второе действие было в самом разгаре. Затаив дыхание, взволнованная публика следила за мучениями Зибеля - приятеля Маргариты, который был в нее тайно влюблен. Он рвал в саду цветы, чтобы преподнести их любимой девушке, но по воле Мефистофеля они увядали в его руках. Зибель, партию которого по весьма странной прихоти композитора неизменно исполняла женщина - меццо-сопрано - плакал, ругался, понося всех святых, и вскоре в саду на сцене не осталось ни одного несорванного цветка. Увидев, что рвать больше нечего, Зибель наконец угомонился, вытер слезы и скрылся за занавесом.

Виконт де Шампиньон пожалуй был единственным из зрителей, кого совершенно не трогали терзания несчастного влюбленного, впрочем, как и все остальное, происходившее на сцене. Уже с середины первого действия он недвусмысленно клевал носом, а к началу второго его прямо-таки тянуло положить голову на плечо своему соседу справа.

Де Шампиньон забрел на оперу не столько потому, что был большим поклонником шедевра Гуно, - просто ему хотелось поглазеть на великолепную Кристину Доэ, а при случае - чем черт не шутит! - и прошмыгнуть к ней в уборную. Но после вчерашнего банкета в замке маркиза де Помпидура у виконта так шумело в голове и слепило в глазах, что вскоре он совершенно забыл о пикантной цели своего появления в Опере.

Все эти двоящиеся в глазах мефистофели, фаусты, зибели, валентины, маргариты кружились перед ним назойливой орущей толпой, сливаясь в неразличимую пеструю массу, и порождали у виконта только одно желание - зарыться с головою в подушку.

После сцены с Зибелем виконт де Шампиньон решительно поднялся со своего места и стал пробираться к выходу. При этом он ежесекундно падал на колени дамам своего ряда, выбивая у них из рук бинокли, и, когда его с негодованием отталкивали, наваливался на противоположный ряд и портил прически впереди сидящим. За виконтом тянулся шлейф возмущенного шепота и скрип кресел.

Позорное бегство де Шампиньона очень обрадовало сидевшую позади него представительную, увешанную бриллиантами даму. Теперь она могла следить за сценой спокойно, без того, чтобы постоянно елозить в кресле, стараясь хоть что-нибудь разглядеть за качавшейся из стороны в сторону спиной виконта.

Но знатную даму ждало новое разочарование. Стоило ей на секунду прикрыть глаза, чтобы промокнуть их надушенным узорным платочком, как, раскрыв их вновь, она с изумлением увидела перед собой спину человека в шляпе и плаще, который неизвестно каким образом успел очутится на пустующем месте. От человека исходил невыносимый запах свежевыпотрошенной рыбы.

Из плоской груди потомственной театралки вырвался вздох негодования. Кто посмел пропустить в этот божественный храм искусства какого-то немытого рыбака, который будто только что вернулся с промысла, не соизволив даже переодеться!

Скорчив недовольную мину, она постучала сложенным веером по плечу неизвестного и, наклонившись вперед, зло прошептала:

- Снимите шляпу, мсье.

- Но, мадам, разве мы на похоронах? - рассеянно произнес Фредди Крюгер, оборачиваясь к ней всем телом и проводя кончиками лезвий по виску. - Или здесь устроили поминки?

Бросив взгляд на его изуродованное лицо, дама завизжала от ужаса и омерзения, да так громко, что с нее градом посыпались бриллианты. Ее долговязые дочери, сидевшие по обе стороны возле своей мамаши, забились в истерике.

В партере поднялась паника. Все повскакивали со своих мест.

На сцене в недоумении замерли Мефистофель и Фауст.

Со всех сторон по залу понеслись возгласы, достойные лучших пьес театра абсурда.

- Что случилось?

- Какой-то дамочке привиделась мышь?

- Перестаньте острить, Жан! Не бывает дыма без огня...

- Огонь?! Господа, вы чувствуете какой-то странный запах?

- Неужели, пожар?

- Где? Я ничего не вижу...

- Пожар! Мы горим! Луи, скорее к выходу!

- Пожар! Пожар!!

- Скорее на воздух!

- Ай, мадам, вы отдавили мне ногу!

- Не загораживайте проход!

- Да не толкайте же меня своими потными руками!

- Перестаньте кокетничать, мадемуазель, сейчас не время...

- Скорее же! Скорее!

Служащие Оперы высыпали в боковые проходы, убеждая зрителей, что для паники нет никаких причин. Подобно волнорезам, они изо всех сил старались погасить накатывавшие на них волны встревоженных людей.

В возникшей суматохе Крюгер быстро покинул партер и перебрался в одну из лож первого яруса.

Это была ложа номер 5. Ложа Призрака Оперы. Но Фредди Крюгер об этом не знал.

Фредди пристроился за портьерой возле, как ему казалось, пустого кресла, и украдкой стал наблюдать за разворачивающимися в партере событиями. Страх людей притягивал его внимание. Ему было интересно, что произойдет дальше.

Директор Оперы в отчаянии подскочил к оркестровой яме и горячо зашептал что-то на ухо дирижеру. Тот вежливо кивнул. Повернувшись к музыкантам, дирижер постучал своей палочкой по лысой голове "первой скрипки", призывая всех приготовится, после чего с воодушевлением взмахнул руками.

На сцену выпорхнула Кристина Доэ. И запела.

О, как она пела!

Как никогда в жизни. Забыв о словах, о нотах, единственно повинуясь клокочущему в глубине ее души океану музыки. Ее тембр завораживал, вызывая даже у закаленных театральных критиков столбняк и ком в горле.

Снующие по партеру зрители тотчас как по команде замерли, повернувшись в сторону сцены, и уставились на певицу. Несколько секунд они стояли, разинув рты, а потом, устыдившись своего малодушия, крадущейся походкой стали возвращаться на свои места.

Какой-то мужчина в смокинге шепотом заметил:

- Это все клакеры Карлотты. Они хотели сорвать премьеру.

- Садитесь, садитесь же, - зашипел в ответ женский голос. - Видите, как бедняжка из-за нас надрывается.

Вскоре все места в партере снова были заняты. 

Наверх     |     <<     |     >>     |     На главную     |     Оглавление